Мировые цены на нефть накануне, 3 августа, пережили самое резкое дневное падение за несколько недель: фьючерсы Brent подешевели примерно на $4,65, или 5,3%, опустившись к $83 за баррель, а американская WTI снижалась сопоставимыми темпами.
Триггером распродажи стали сообщения о том, что президент США решил отложить запланированный удар по Ирану, сделав ставку на заключение нового мирного соглашения. При этом Ормузский пролив, через который ранее проходило порядка 20 млн баррелей нефти и нефтепродуктов в сутки, остаётся закрытым для свободного судоходства с весны 2026 года, поэтому любые новости о переговорах мгновенно отражаются в котировках.
Дополнительное давление на рынок оказало решение на встрече 2 августа восьми ключевых участников соглашения ОПЕК+ — Саудовской Аравии, России, Ирака, Кувейта, Казахстана, Алжира и Омана, — об увеличении добычи нефти в сентябре 2026 года на 188 тыс. баррелей в сутки относительно августовского уровня.
На валютном рынке рубль сегодня ослаб к основным валютам: ЦБ установил официальный курс доллара на 4 августа на уровне 80,0687 рубля (+0,6050 рубля к предыдущему значению), а курс евро вырос до 91,9589 рубля (+0,7664 рубля).
Между тем, по данным утреннего обзора Smart-Lab, внутренние цены на нефть в России в августе подскочили на 52% месяц к месяцу — до 45,1-45,8 тыс. рублей за тонну — как реакция трейдеров на мировое ралли предыдущих недель.
По теме
Ставка на структурный шок: политэкономия решения ЦБ от 24 июля 2026 года
Решение Совета директоров ЦБ важно не только как техническая настройка monetary policy. Это концентрированное выражение конфликта между инфляцией, бюджетными интересами государства, потребностями бизнеса и покупательной способностью населения.
Решения ЦБ РФ: иллюзия контроля
На фоне замедления экономического роста регулятор продолжает делать ставку на исключительно монетарные методы, игнорируя структурные дисбалансы.
Логика на развилке
Опубликованное 29 декабря «Резюме обсуждения ключевой ставки» раскрывает, почему Банк России пошёл на пятое подряд снижение ставки, — но одновременно фиксирует растущий список проинфляционных рисков, которые способны застопорить весь цикл смягчения уже в начале 2026 года.